Толшин Андрей Валерьевич Маска: архаика и современность (статья напечатана в журнале «Вопросы культурологии» 2007 г. №10). выдержки.
Маска
– один из древнейших феноменов культуры. Игровое преображение
посредством маски, или маскировка, это особый вид деятельности, хорошо
известный этнографам. Разнообразие форм и содержаний маскировки
объясняет наличие маски в таких разных, но, вместе с тем, сопоставимых
явлениях, как ритуалы, обряды, карнавалы, маскарады и театр. Самые
ранние упоминания о маске связаны с ритуалами и архаическими обрядами.
Мы находим ее в ритуальных практиках большинства древнейших цивилизаций.
Являясь ярким, доминантным [1, 36] символом ритуала, маска во многих
обрядах центрирует вокруг себя контексты символических объектов,
действий, жестов, и вербальных форм. Ей присущи такие функции, как
перемена внешности и неузнаваемость, заострение смысла в пластической
форме, символизация вещей, конструирование предмета веры, условность
персонажа, категории времени, формы отношений между исполнителями
ритуальных ролей. Маска в ритуалах и обрядах в какой-то степени
структурирует стихию непознанного и вводит ее в систему, являясь
инструментом оппозиции: культура-не-культура, энтропии и информации,
культуры и хаоса [2, 505].
Рассмотрение этимологических особенностей
слова «маска» показывает, что смысловое содержание этого слова
связано со способностью измениться, преобразовать свою внешность,
трансформировать себя в некий образ или образ деятельности для защиты
или для каких-либо других социально обоснованных нужд. Слово «persona»
означает по латыни и маску и роль. Латинское слово «persona» произошло
от еще более древнего корня этрусского слова «phersu» (маска),
связанного с представлением о ритуальной или театральной маске, в
частности, это значит « танцор в маске», а также, возможно с Персефоной
из греческой мифологии[3, 231]. Одним из ярких признаков маски является
наличие в ее выражении, экспрессивности другого существа или возможного
мира (животного, человека, демона, божества, болезни и т.д.) Освоение
культурной оппозиции «Я-Другой» потребовало от человека интеллекта,
воображения, эмпатии, чувства единства с социумом, пластической
выразительности и способностей к мимезису. Одной из составляющих понятия
Другого, полагает Ж.Делез, является человеческое лицо, но «и Лицо и
само должно быть рассмотрено как концепт, имеющий свои собственные
составляющие»[4, 30]. Лицо является частью тела, наиболее ярко
отражающей процесс маскировки. Одновременно, и само лицо является
основой образной выразительности маски. Оно существует как «символ
лица», как « сверхлицо».
Поэт, критик и переводчик А. Скидан пишет о
традиции, этимологически связывающей маску – «персону» – с образованием
per-sonare: «звучать через что-либо», что, по его мнению, обусловлено
звуковым резонансом, который создавала в древности театральная маска
(это явление присуще древнегреческой маске). Из образа «персоны» – маски
– рождается впоследствии понятие «особы», «личности», как бы
противоречащее первоначальному, именно «безличному» характеру маски
(persona/per-soma/per-sema). Маска позволяет субъекту своим резонансом
звучать (быть слышимым/читаемым другими и, следовательно, самим собой),
быть другим, разделенным в себе [5, 83].
|
